15 лет назад, 7 сентября 2010 года при аварийной посадке Ту-154 на забытый аэродром в тайге на севере Коми спаслись все пассажиры рейса из Якутии в Москву. Пилоты заслуженно получили звезды Героев России. Но человеком, благодаря которому стало возможным «чудо на Ижме», был Сергей Сотников, годами поддерживавший списанную взлетно-посадочную полосу в рабочем состоянии. – Шли они строго на север, – показывает Сергей Сотников, бывший начальник аэродрома, а с начала нулевых – вертолетной площадки в Ижме, Республика Коми, траекторию посадки, спасшей жизни 81 человека. – Тут в чем пилотам еще повезло? Полоса наша к северу на шесть метров выше, чем на юге. Шли не на спуск, а на подъем, в горку – что сокращало пробежку [лайнера на посадке]. При том, что полоса наша – всего 1340 метров длиной.Под безопасную посадку Ту-154 – вроде того, что сел на полосу к Сотникову 7 сентября 2010 года, 15 лет назад прервав рейс из якутского аэропорта Полярного в Домодедово – требуется, «если все хорошо и идеально, то 2500», сообщает Сотников. – И на 2000 [метров] сядет тоже нормально, – продолжает бывший начальник площадки. – А мои 1340 – это АНы двадцать четвертые. Либо ЯКи сороковые. Не более того… Шли в горку – значит, меньше проезд по грунту, больше шансов выжить. Из того, что стало известно об авиапроисшествии за последние полтора десятка лет, можно понять: шансов выжить – да еще всем и сразу, даже без сколько–нибудь достойных упоминания травм – не было примерно никаких. На самолете, как говорит Сотников, «сбойнуло электричество, ответственное за бортовую навигацию» – и сбойнуло оно с концами. Затем вырубилось электроснабжение двигателей топливом – и тоже без возможности ремонта в небесах.Если совсем по-простому, то на самолете вышло из строя примерно все, что держало его на маршруте, вынудив пилотов попытаться совершить аварийную посадку. Таким образом, традиционный русский вопрос «что делать?» для экипажа Ту-154 – КВС Евгений Новоселов, второй пилот Андрей Ламанов – не стоял.В отличие от вопроса «куда?». Дальше – общеизвестно: в 2010 году внизу под терпящим бедствие самолетом обнаружилась взлетно-посадочная полоса. Исключенная из всех реестров восемью годами ранее – то есть, в 2002 году. Но все эти годы сохраняемая в полнейшем авиационном порядке. Силами Сотникова – косившего траву вдоль бетонки, подновлявшего навигационные знаки, убиравшего камни. И так – все восемь лет. – Много везения тогда было, на всех хватило. С горкой, – улыбается Сотников.У Сергея Михайловича улыбка очень похожа на чью-то еще. На улыбку человека безусловно известного, но вроде бы безусого – в отличие от Сотникова. Потому и не распознать сходу.– На Меньшова же, – приходит на помощь Сотников. – Он же, получается, как бы меня сыграл в той комедии. Люди еще до того говорили, что улыбаемся очень схоже. Хоть друг на друга и не похожи совсем. Хороший был, земля ему пухом…* * *«Та комедия» – новогодний фильм «Елки-2», то есть один из самых первых. История про спасение там, где его не могло и не должно было быть – что называется, по горячим следам. Командира самолета играл Алексей Петренко. Хозяина заброшенной полосы дядю Валеру – Владимир Меньшов. Шел 2011 год, следующий от «чуда на Ижме». Историю самолета и Сотникова тогда знали примерно везде.В следующий раз Сотников появился на экранах страны – чтобы не мельком, а основательно – через десять лет, в 2021 году. Не в кино, зато сам, собственной персоной. Праздновали 100-летие Республики Коми и в числе прочего провели специальную игру на «Поле чудес». С показом по всероссийскому телевидению.– Вы видели? – интересуется Сотников четыре года спустя. – Хорошая была, смешная.– Сперва был техником ГСМ, по заправке. Потом стал начальником аэропорта, – докладывал Сотников, участник первой игровой тройки, ведущему Леониду Якубовичу. – Потом аэропорт сократили, стал начальником вертолетной площадки. – Помнится случай со спасением сто пятьдесят второй машины, – глубокомысленно заходит на курс Якубович, авиатор-любитель со стажем.– 154-й – поправляет Сотников. – В аварийном режиме садился. Электрохозяйство отказало все полностью. И они в ручном режиме посадили на мою полосу самолет. Сначала планировали на воду, как на Гудзоне. Потом на лесной массив сесть. Когда увидели мою полосу, за которой я просто так ухаживал, им пригодилось. Там осевая разметка была, входные щиты…– Что значит «ухаживал»? – спрашивает Якубович.– Ну я, как говорится, по инициативе своей содержал взлетную полосу...– Так это о вас писали газеты? Ребят наградили и вас ведь наградили?– Да, – подтверждает Сотников. – Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.– Обоим пилотам, – напоминает Сергей Михайлович, не останавливая видео, – дали Героев [России]. По праву, 80 душ же, они молодцы огромные.– В благодарность за то, что вы тогда сделали – примите этот скромный подарок. От нас от всех, – провозглашает Якубович. В студию под аплодисменты вносят телевизор и музыкальный центр.– Нормально повеселились, – оценивает Сотников спустя четыре года. – И гостиница была шикарная – отдельные номера у всех, кормили на убой. Нормально все сделано было в этом плане. Ко всему Сотникову тогда достался сектор «Приз». Им оказалась поездка на двоих в Санкт–Петербург; «съездили с женой, хорошо», – вспоминает он. С тех пор бывший начальник воздушных ворот Ижмы не был ни в столице, ни на федеральных экранах.– Кто ж меня в Москву возьмет? – спрашивает он. – И главное – зачем.* * *С командиром Ту-154, Героем России Евгением Новоселовым – «иной раз общаемся», подтверждает Сотников, кавалер медали «За заслуги перед Отечеством» II степени. – Пару раз звонил, – уточняет бывший воздушный начальник Ижмы. – И открытку присылал – к столетию гражданской авиации. Это недавно совсем, два года назад. С половиною. А пассажиры – нет, никто не писал, не звонил... Невнимание к себе Сотников то ли не замечает, то ли не хочет замечать. Как, впрочем, и внимание. Более всего ему жалко, что на Севере закрывали и закрывают аэропорты местных воздушных линий, МВЛ.– И вряд ли откроют, – полагает он.Лет десять назад, напоминает бывший директор сельского аэропорта, качественная реконструкция вверенной ему полосы стоила, по официальным республиканским расценкам, от 30 до 40 млн рублей. – Сейчас-то, наверное, не подешевело? – предполагает Сотников. – А если правильно заасфальтировать перрон, рулежку – вообще не знаю, сколько нынче будет. * * *«Здесь кругом леса и холмы, единственный вариант – небольшая ровная отмель на реке Ижма», – звучит с экрана телефона. На экране – один из новостных сюжетов, посвященных «чуду на Ижме». Этот вышел в 2015 году – стало быть, на пятилетие. – Ну не надо, а, – возражает Сотников в 2025-м. – Не вариант это был. Американец [Чесли Салленбергер] на Гудзон садился – там глубоко было. И наш на Неву (аварийная посадка Ту-124 в августе 1963 года, все 52 человека выжили. – прим. ВЗГЛЯД) – тоже под брюхом много воды было. А у нас на речке всегда было мелко, сколько себя тут помню.Сотникова сюда распределили после института в 1978 году. Когда аэропорт Ижмы был на острове – омываемым рекой Ижмой. По его воспоминаниям, аэропорт был не слишком удобный. Кто на лодке до него добирался, кто паромом, кто еще как. Зато были прямые рейсы из столицы Коми АССР Сыктывкара на родину – в Уфу. Теперь в Уфу из Сыктывкара приходится летать через Москву, а до столицы региона и Ижмы добираться только по земле. – Так-то Ан–24 из Сыктывкара регулярно летал, – вспоминает бывший начальник аэропорта. – Было много народа, люди как-то двигались. Внутрирайонные маршруты Ан-2 – Няшабож, Брыкаланск, Кипиево, Том, Койя – Сергей Михайлович помнит наизусть:– Летом на шасси, то есть на колесах. Зимой – на лыжах. Везде сядут. 12 человек посадил – вжик! «Вжик» внутри района, по советским воспоминаниям Сотникова, был довольно дешев: 3 рубля 50 копеек. Чуть подороже – за пределы большой Ижмы: Сыктывкар, Печора, Ухта. Вот в другие области, говорит Сергей Михайлович, «даже на пике Союза» не летали: аэропорт местных воздушных линий, и все тут. За свои 42 года при местных линиях вокруг Ижмы начальник Сотников и вправду запомнил многое. Мог бы, говорит, работать еще – благо никто на пенсию не гнал. – Да ни интереса не стало, ни смысла, – констатирует он. – Все рушится в аэропорту, приходишь зимой – даже света нету. А билеты надо же продавать. Наставишь каких-то ламп, что-то почистишь – а смысла-то и нет уже совсем…* * *На летное поле того, что когда-то было аэропортом Ижмы, можно выйти без пропуска и досмотра: калитка в заборе не закрыта даже на условный замок. Место для входа узнать легко: перед ним в траве валяется вывеска «Выход» – старая, еще тех времен.Вот кирпичный аэровокзал Ижмы – тот закрыт надежно. Внутри – весы для багажа, камеры хранения, забранное решеткой окно с надписью «Кассы Аэрофлота», кресла плюшевого вида. Все это можно разглядеть через разбитые окна – тоже, впрочем, защищенные решетками и грозной надписью об осуществляющемся видеонаблюдении. Фото: Юрий Васильев/ВЗГЛЯД – Тут КДП был, – показывает Сотников в сторону, где располагалось аэропортовое хозяйство. – Командно–диспетчерский пункт. Обзор был нормальный, удобно было. Там спецтехника стояла, в том числе два резервных генератора. Две высоковольтных линии шло, две! Никогда не могло быть, чтобы света не было.Вдоль спасительной взлетно-посадочной полосы – та самая авиаразметка, которую годами после отмены самолетов до Ижмы поддерживал Сотников. Резина уцелела, краска тоже. – И осевая линия у меня в идеальном порядке была. Вот она, белая, – показывает Сотников остаток широкой, но уже мало видимой черты. – Когда садишься на осевую, тебе сразу видно, где центр. И входные щиты были, для лучшей заметности при посадке.Единственное, чего «ну получается не учел», говорит Сотников через 15 лет после всего – что надо было, поддерживая полосу в порядке, чуть больше заниматься ее «ну скажем так, обочиной». То есть землей слева и справа от бетонки.– Полоса 35 метров шириной, – объясняет Сергей Михайлович. – А размах крыльев [Ту-154] – 37. И елки с ивняком по бокам полосы, все в двигатель всосались – пришлось